 |
Большую часть дня она проводила в каком-нибудь случайном кресле - иногда даже в прихожей - в любом месте, где ее настигнул туман задумчивости, - и тупо вспоминала ту или иную подробность супружеской жизни, и вот уже ей казалось, что муж изменял ей с самого начала, в течение всех этих девяти лет.
Макс старался занять Аннелизу как умел, приносил ей журналы и новые книги, вспоминал с нею детство, покойных родителей, старшего брата, убитого на войне.
Однажды, в жаркий летний день, он повез ее в Тиргартен, там они вышли и долго бродили и с полчаса смотрели на обезьянку, которая, улизнув от гулявшего с ней господина, забралась в самую гущу высокого вяза, откуда хозяин тщетно старался сманить ее вниз, то тихим свистом, то сверканием зеркальца, то желтизной большого банана.
Он не достанет ее, это безнадежно, она никогда не придет", - сказала наконец Аннелиза и вдруг заплакала.
Они пешком возвращались домой, и было так жарко, что Макс снял пиджак, несмотря на то, что был в подтяжках.
Это нехорошо, - сказала со вздохом Аннелиза.
Нужен пояс". "Но он не держит, - возразил Макс.
У меня живот как-то неправильно вырос". В это мгновение сестра сильно сжала ему руку.
|
